PhilosofFine

Строго говоря, Радищев нигде не утверждает, что переход от несовершенного государства к совершенному должен совершиться в России революционным путем, через восстание угнетенных "рабов". Он призывает всех "сограждан" приложить усилия к тому, чтобы преодолеть недостатки социальной и политической системы с помощью постепенного ее реформирования. Однако написанная яркими красками картина восстания угнетенных, которое должно неизбежно свершиться в случае промедления в реформах, не оставляет сомнения в весьма радикальном настрое мыслителя и делает вполне обоснованным распространенное представление о Радищеве как родоначальнике русского политического радикализма. "Но ведаете ли, любезные наши сограждане, - пишет Радищев, - коликая нам предстоит гибель, в коликой мы вращаемся опасности . Поток, загражденный в стремлении своем, тем сильнее становится, чем тверже находит противустояние. Прорвав оплот единожды, ничто уже в разлитии его противиться ему не возможет. Таковы суть братия наши, во узах нами содержимые. Ждут случая и часа. Колокол ударяет. И се пагуба зверства разливается быстротечно. Мы узрим окрест нас меч и отраву. Смерть и пожигание нам будет посул за нашу суровость и бесчеловечие. И чем медлительнее и упорнее мы были в разрешении их уз, тем стремительнее они будут во мщении своем".Через 35 лет мысли и призывы Радищева нашли воплощение в восстании декабристов, а еще позже "Путешествие из Петербурга в Москву" стало программным документом всех революционных течений в России.

Однако эта сторона творческой деятельности Радищева в перспективе развития философии в России все-таки является вторичной. Его подлинное значение в том, что он стал первым русским мыслителем, философские труды которого выдерживают сравнение с трудами его западных современников, который задал саму традицию философского сочинительства, ориентированного на критическое использование самых последних достижений научной и философской мысли Европы. В этом смысле особенно важен второй большой труд Радищева, его трактат "О человеке, его смертности и бессмертии".

Рассматривая философскую проблему бессмертия души, Радищев парадоксальным образом совмещает в ее решении достаточно типичный просветительский материализм в духе Гельвеция с характерной для русских мыслителей глубокой и органичной религиозностью, весьма далекой от церковной традиции. В первой книге своего трактата Радищев однозначно утверждает материальное единство и материальную первичность природы, законы которой исследует естествознание. Обладая материальным телом, человек является частью природы и существует по ее законам: "Мы не унижаем человека, находя сходственность в его сложении с другими тварями, показуя, что он в существенности следует одинаковым с ними законам". Рассматривая человека как часть материальной природы, Радищев делает вывод о том, что смерть есть распадение материального тела на те элементы, из которых оно сформировалось при рождении и росте.

Однако этот вывод далеко не исчерпывает поставленной проблемы. В человеке помимо материального тела есть душа, и самое главное - выяснить судьбу души после гибели тела. Прежде всего Радищев четко обозначает признаки, отличающие телесные сущности от духовных; для первых это - непроницаемость, протяженность, образ, разделимость, твердость, бездействие; для вторых - мысль, чувственность, жизнь. Затем он подробно обсуждает вопрос о том, может ли телесное обладать свойствами духовного, а духовное - свойствами телесного. Отвечая на него отрицательно, то есть признавая телесное и духовное за разные виды бытия, он одновременно отрицает полную независимость души от тела. Простые наблюдения доказывают, что душевные процессы в значительной степени обусловлены процессами в теле человека, поэтому Радищев признает, что душу вполне допустимо считать некоторым "произведением" того единого вещества, из которого слагаются все тела.

Однако и это утверждение оказывается не окончательным и не вполне отражающим истинное отношение души и тела. В самой душе можно различить помимо ее "множественности" - отделимых друг от друга мыслей и чувств, непосредственно зависимых от телесного начала, - также и "единство", которое обеспечивает цельность и самотождественность человеческого "я": " .для составления нашея единственности нужно, чтобы была в нас единая мысленная сила и притом неразделимая, частей не имеющая .".Эта инстанция души уже не может представляться зависимой от тела.