3. Экзистенциальный принцип философствования
История русской философии / Русская религиозная философия в XX столетии / Экзистенциальный иррационализм и нигилизм Л. Шестова / 3. Экзистенциальный принцип философствования
Страница 2

Истина, по Шестову, всегда носит творческий характер, она - воплощение самой новизны и неповторимости и в этом смысле связана с ничто, потому что только "творчество из ничего" обладает возможностью доставлять нам небывалое, неповторимое, истинно новое, ни на что не похожее и необыкновенное. Настоящая истина как истина творческая и даже экстатическая подобна чуду, тайне: "Истина постигается нами лишь постольку, поскольку мы не желаем овладеть ею, использовать ее для "исторических" нужд, т. е. в пределах единственного известного нам измерения времени. Как только мы захотим открыть тайну или использовать Истину, т. е. сделать тайну явной, а Истину всеобщей и необходимой - хотя бы нами руководило самое возвышенное, самое благородное стремление разделить свое знание с ближним, облагодетельствовать человеческий род и т. п., - мы мгновенно забываем все, что видели в "выхождении", в "исступлении", начинаем видеть, "как все", и говорить то, что нужно "всем".

Шестов выделяет такие признаки истины, как свобода и множественность. "Я склонен думать, - пишет он, - что метафизические теории . отнюдь не простое пустословие, как утверждают позитивисты. В них есть глубокий и таинственный мистический смысл, в них скрыта великая истина. Их ошибка лишь в том, что они претендуют на безусловность. Люди почему-то решили, что эмпирических истин много, а метафизическая только одна. Метафизических истин тоже много. Они очень непохожи друг на дружку, но это нисколько не мешает им отлично уживаться меж собой. Эмпирические истины, как и все земные существа, вечно ссорятся и без высшего начальства не могут обойтись. Но метафизические истины устроены иначе и совсем не знают нашего соревнования".

Если отвлечься от изощренного сарказма Шестова, то нетрудно увидеть, что за этими суждениями скрывается интуиция множественности конкурирующих (в неподлинности) либо мирно или как-то иначе сосуществующих (в необычности) истин. Истина многосмысленна и свободна. Это справедливо и по отношению к ее субъектам: миру, человеку и Богу. Любая истина одинаково загадочна и таинственна, она такова и как свободно существующее насилие, необходимость, власть, общеобязательность и как освобождение и восторг, и как чудовище и как чудо. Чудо, загадочность - одно из самых фундаментальных качеств бытия.

Таким же всеобъемлющим понятием, как "истина" и "чудо", является для Шестова категория жизни. Все есть жизнь. Даже смерть рассматривается им в контексте перехода личности от одного порядка или состояния мира к другому либо как феномен, имеющий прямое отношение к человеческому существованию. С понятием смерти ассоциируются понятия страха и ужаса. Они суть показатели несовершенности жизни и вместе с тем состояния предызначальности, предбытия: "Пафос ужаса смерти - величайший из известных людям пафос. Трудно даже вообразить себе, до чего плоской стала бы жизнь, если бы человеку не дано было предчувствовать свою неминуемую гибель и ужасаться ею. Ведь все, что создано лучшего, наиболее сильного, значительного и глубокого во всех областях человеческого творчества - в науке, в искусстве, в философии и религии, имело своим источником размышления о смерти и ужас перед ней".

Будучи религиозно ориентированным, Шестов тем не менее не обосновывал идей бессмертия и вечности. Мы не знаем, смертна или бессмертна человеческая душа, писал он, но ясно, что сама альтернатива: временность или вечность - догматична и произвольна. Возможно, и те, кто верит в бессмертие, и те, кто эту веру высмеивает, одинаково заблуждаются. Тем более, что едва ли мы знаем наверняка, чего желают люди, когда говорят о бессмертии души. "Мне кажется, что далеко не всякий согласится жить вечно. А что, если исчерпаются все возможности и начнутся бесконечные повторения? Из сказанного, конечно, не следует, что мы имеем право рассчитывать на загробное существование: вопрос по-прежнему остается открытым .". Шестов даже ставит под вопрос саму вечность и объективность времени, находя их одинаково ложными выдумками разума и "постылого" мира: " .настоящий враг человека, символ и воплощение смерти, - это вечность, т. е. отсутствие времени . Время пришло в мир вместе с человеческой душой, обманувши бдительность вечности, ревниво сторожившей его, и вместе же с душой объявило войну косности".

Страницы: 1 2 3 4 5

Смотрите также

Философско-правовая мысль
В XIX в. в России феодализм и соответствующий ему абсолютизм, выработав в течение столетий свой потенциал, начинают испытывать глубокий кризис в области экономики, политики, идеологии. Все это при ...

Л. П. Карсавин: учение о симфонических личностях и философия истории
Лев Платонович Карсавин (1882-1952), как и некоторые другие русские религиозные мыслители, приверженец метафизики всеединства, вместе с тем создал оригинальную философско-историческую концепцию, р ...

Миросозерцание Ф. М. Достоевского
Творчество Федора Михайловича Достоевского (1821-1881) относится к высшим достижениям национальной культуры. Его хронологические рамки - 40-70-е гг. - время интенсивного развития русской философск ...