PhilosofFine

Юмов скептицизм и иррационализм, как и всякий другой, снимает сам себя. Насколько достоин восхищения гений Юма, настолько же достойно сожаления то, что ему не сопутствует столь же значительный философский этос. Это видно по тому, что во всех своих рассуждениях Юм старается слегка прикрыть абсурдные результаты и путем переистолкования придать им безобидный вид, хотя (в заключительной главе первого тома «Трактата») он все же описывает то огромное замешательство, в котором оказывается последовательный философ-теоретик. Вместо того, чтобы вступить в борьбу с абсурдностью, вместо того, чтобы разоблачить те якобы само собой разумеющиеся представления, на которых основывается этот сенсуализм и психологизм вообще, а затем пробиться к однозначному пониманию самого себя и к подлинной теории познания, он сохраняет за собой удобную и весьма убедительную роль академического скептика. Из-за такой манеры он и стал отцом все еще действенного бессильного позитивизма, сторонящегося философских бездн или поверхностно их прикрывающего, и довольствующегося успехами позитивных наук и их объяснением в духе психологизма.