PhilosofFine

ь до XIX века это ничего не меняет в фактической работе психологии и физиологии, будто бы следующих опыту. «Идеалистический» натурализм имманентных философий вышеупомянутых последователей Локка мог быть с легкостью перенесен в дуалистическую психологию. Теоретико-познавательные затруднения, которые сделал столь ощутимыми фикционализм Юма, преодолевались — и именно в «теории познания». Занятные, но, к сожалению, избегающие подлинного радикализма рефлексии осуществлялись ради дополнительного оправдания того, что и так делают в естественном стремлении следовать очевидности опыта. Так все увеличивающийся запас несомненно ценных эмпирических фактов получает видимость смысла, который нужно понимать как философский. Образцом таких следующих за наукой теоретико-познавательно-метафизических интерпретаций являются рефлексии Вундта и его школы, с их учением о «двух точках зрения», о теоретической оценке одного всеобщего опыта в двойной «абстракции». Казалось бы, оно намеревается преодолеть всякую традиционную метафизику и привести психологию и естествознание к пониманию самих себя, но в действительности эмпирический дуалистический натурализм лишь переистолковывается в монистический натурализм с двумя параллельными аспектами [Gesichter], т. е. в параллелизм спинозистского толка. В остальном и в этом вунд-товском, и в других способах оправдания психологии, связанной эмпирическим дуализмом, дело не идет дальше натуралистической интерпретации данных сознания, унаследованной от Локка, что, впрочем, не мешало говорить о представлении, воле, о ценности и целеполагании как о данностях сознания, не поднимая радикальный вопрос о том, как на основе таких данных и их психической каузальности должна пониматься та активность разума, которая является предпосылкой всех психологических теорий (как осуществляемых ею свершений), тогда как в самих этих теориях она же должна выступать как результат среди других результатов.