PhilosofFine

Психолог получает их из своей оригинальной сферы, которая, однако, никогда не может быть для него изолированной. Благодаря вчувствованию в свою оригинальную сферу сознания и тому, что порождается в ней как всегда присутствующее в ней содержание, он, сколь бы мало он поначалу ни обращал на это внимание, уже имеет также и универсальный интерсубъективный горизонт.

Конечно, эпохе как явно выраженное методическое требование может быть только делом последующей рефлексии со стороны того, кто с известной наивностью и в силу определенной исторической ситуации уже был, так сказать, вовлечен в эпохе и уже овладел какой-то частью этого нового «внутреннего мира», неким ближним его полем с намечающимся в темноте дальним горизонтом. Поэтому он только через четыре года после завершения «Логических исследований» пришел к явному, но и тогда все еще несовершенному осознанию его метода. Вместе с тем, однако, возникли и чрезвычайно трудные проблемы, связанные с ними самими — с эпохе и редукцией, с феноменологическим пониманием их самих и их чрезвычайно важного философского значения.

Прежде чем перейти здесь к обсуждению этих трудностей и тем самым к полному развертыванию смысла психологического эпохе и редукции, нужно еще особо пояснить различие в употреблении этих двух понятий — различие, которое после всего вышеизложенного стало уже само собой разумеющимся. В чистой, т. е. истинно дескриптивной психологии эпохе является средством для того, чтобы субъекты, которые в естественной жизни мира познаются (и сами познают себя) в опыте как пребывающие в интенцио-нально-реальной соотнесенности с реальными предметами мира, могли быть опытно познаны и тематизированы в их собственно-существенной чистоте. Поэтому для абсолютно незаинтересованного наблюдателя-психолога они становятся «феноменами» в новом своеобразном смысле — и эта смена установки называется здесь феноменоло-го-психологической редукцией.