PhilosofFine

Обратной стороной этого тезиса является утверждение, что все, что познаваемо в строгих и точных науках (естествознании и математике), использующих суждения и умозаключения, есть только представление. Тем самым, считает Введенский, мы "строго" доказали справедливость "критической философии" (кантианства). Совершенно формальный и неубедительный характер этого доказательства очевиден; достаточно заметить, что убеждение Введенского в том, что все точное научное знание сводимо к системе умозаключений, выстроенных по правилам школьной логики, ничего общего не имеет с действительностью. Удивительно, как в начале XX в. можно было придерживаться такого взгляда на процесс познания; развитие математики и физики к этому времени убедительно показало, что в точном научном знании присутствуют в качестве важнейших элементов и логически противоречивые понятия (особенно много их возникает в связи с применением понятия актуальной бесконечности), и абстрактные "конструкты", не объяснимые с помощью логических процедур. Называя свою философию логицизмом (в связи с особенно большим значением в ней логики и ее принципов), Введенский лишний раз доказывает, что его взгляды не выходят за пределы рационалистической традиции, в самом прямолинейном ее проведении. Характерные для западной и русской философии той эпохи новаторские подходы к построению гносеологии, нацеленные на преодоление неплодотворного противопоставления рационального и иррационального (сверхрационального), формально-логического и интуитивного в нашем познании, остались вне поля зрения Введенского.