"Русское воззрение". От славянофильства к религиозному реформаторству
Книги, статьи по философии / Лекции по истории русской философии - Замалеев А.Ф. / "Русское воззрение". От славянофильства к религиозному реформаторству
Страница 2

Славянофилы по достоинству оценили историософские усилия Чаадаева, перенеся в свои схемы его возвышенные прогнозы будущности русской цивилизации.

2. Славянофильство. Сущность славянофильства определялась идеей "несхожести" России и Запада, самобытности русского духовно-исторического процесса. Она занимала воображение всех "старших славянофилов" - К.С. Аксакова, И.В. Киреевского, А.С. Хомякова. Сам термин "славянофильство" достаточно условен и выражает лишь их общественно-политические позиции. На это указывал Чернышевский: "Симпатия к славянским племенам не есть существенное начало в убеждениях целой школы, называемой этим именем . Кто же из образованных людей не разделяет ныне этой симпатии?". Славянофильство было прежде всего "любомудрием", которое сами представители данного направления характеризовали по-разному: то как "славяно-христианское", то как "православно-русское", то просто как "русское воззрение". Во всяком случае, их объединяла ориентация на учение православной церкви, на верования и идеалы русского народа.

а) Разработкой философии славянофильства больше других занимался И.В. Киреевский (1806-1856). Его перу принадлежат две поистине классические работы: "О характере просвещения Европы и его отношению к просвещению России" (1852) и "О необходимости и возможности новых начал для философии" (1856). В противоположность Чаадаеву он отвергал западный путь развития именно за господство в нем католической религии, которая представлялась ему уклонением от евангельской истины. На его взгляд, христианство, проникнув на европейские земли, встретилось с "громадным затруднением" - с образованностью римской; под воздействием этой образованности "богословие на Западе приняло характер рассудочной отвлеченности" и сделалось источником стремлений "к личной и самобытной разумности в мыслях, в жизни, в обществе и во всех пружинах и формах человеческого бытия". В результате единственным средством "улучшения" общественных и гражданских отношений на Западе становится "насилие": силлогизм умственный порождал революционаризм политический.

Торжество европейского рационализма имело отрицательное значение для "внутреннего сознания": западный человек утратил "коренные понятия о вере" и принял "ложные выводы" безбожного материализма.

Совсем иначе обстояло дело в России. Со времени крещения она "постоянно находилась в общении со вселенскою церковью". Ничто не мешало русскому уму приобщаться к святоотеческой традиции. Не из университетов, а из монастырей "во все классы и ступени" распространялась "высшая образованность", почерпнутая прямо из "первых источников" - Сирии, Царьграда, Святой Горы. Россия не блистала ни художествами, ни учеными изобретениями, как Запад; ее особенность заключалась в "самой полноте и чистоте того выражения, которое христианское учение получило в ней, - во всем объеме ее общественного и частного быта". Если западноевропейская образованность несла в себе раздвоение и рассудочность, то русская основывалась на восприятии "цельного знания", сочетающего разум и веру.

Но Киреевский безоговорочно не отбрасывал "наукообразное просвещение" Запада. Сознавая невозможность сохранить в прежнем виде "философию св. отцов", он хотел привести ее в соответствие с "плодами тысячелетних опытов разума", по образцу "последней системы" Шеллинга, т.е. философии откровения. По мнению идеолога славянофильства, она "может служить у нас самою удобною ступенью мышления от заимствованных систем к любомудрию самостоятельному", к "русской православно-христианской философии". Это должна быть философия "верущего разума", которая не только находилась бы в согласии с "основными началами древнерусской образованности", но и подчиняла бы себе раздвоенную образованность Запада. Здесь уже отчетливо просматривается "философия всеединства" B.C. Соловьева.

б) Проблема веры, церковного знания стояла также в центре внимания А.С. Хомякова (1804-1860). В славянофильской среде его называли даже "отцом церкви". Он рассматривал веру в качестве некоего предела внутреннего развития человека, "крайней черты его знаний". Хомяков не отвергал науку, не противопоставлял веру и знание; он иерархизировал их отношение: сначала знание, затем вера. Условие существования веры - недостижимость абсолютного знания. И как движение по пути знаний совершается совокупным человечеством, так и вера постигается соборным сознанием всей церкви, без различия ее членов. Принцип соборности означал, что "истина христианского догмата не зависит от сословия иерархов; она хранится всю полнотою, всею совокупностью народа, составляющего церковь, который есть тело Христово". Хомяков не для красного словца говорил, что "не соглашался во многих случаях с так называемым мнением церкви"; его религиозность обнаруживает те же "неточности", которые выявились позднее в "розовом христианстве" Достоевского.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

"Религиозный материализм" С. Н. Булгакова
Творчество Сергея Николаевича Булгакова (1871-1944) занимает в русской религиозно-философской мысли XX в. одно из центральных мест. Он проделал впечатляющую идейную эволюцию от сторонника "ле ...

Л. П. Карсавин: учение о симфонических личностях и философия истории
Лев Платонович Карсавин (1882-1952), как и некоторые другие русские религиозные мыслители, приверженец метафизики всеединства, вместе с тем создал оригинальную философско-историческую концепцию, р ...

Неортодоксальные (нетрадиционные) версии развития философии марксизма
Конец XIX - начало XX в. был ознаменован для России интенсивным ("вширь и вглубь") развитием капитализма, обострением социально-классовых противоречий и конфликтов, ростом революционного ...