PhilosofFine

Критерием истинности у Страхова становится соответствие некоторым формальным и содержательным требованиям. Если речь идет о философской системе, то она должна удовлетворять требованиям полноты, всеобъемлемости, логической безукоризненности, строгости, связности посылок, доказательств и выводов, простоты изложения. Но главным является подведение всего разнообразия сущего под единое всеохватывающее понятие - пусть даже это понятие божества и будет затем объявлено сверхрациональным, недоступным для постижения самому разуму. "Ум не может успокоиться, пока не охватит всего", - считает Страхов. Повторяя вслед за Гегелем, что любая философия есть посвящение в "тайны ума", Страхов вместе с тем отстаивает право на многообразие воззрений, на уважение к своей и чужой мысли. По его убеждению, историю человеческих духовных исканий нельзя представить в виде лестницы, ведущей от знания неполного и неточного к знанию совершенному и непререкаемому; нужно питать какое-то презрение к человеческому уму, для того чтобы представить, что он заблуждался до нынешнего дня.

Как в истории человечества ценен каждый этап развития, каждый народ, так и в мире духовной культуры имеет смысл любая мысль, завоевавшая право называться общезначимой, - пусть даже впоследствии она была отброшена и заменена другой, более отвечающей потребностям времени и чаяниям народов. Постичь эту истину или хотя бы приблизиться к ней в состоянии "органический взгляд", который восходит к народному миросозерцанию, предполагающему, в силу разнообразия национальных культур, множественность подходов и оценок, своеобразие мнений, восходящих, как к высшему авторитету, к реальности жизни. Делает его возможным та "народная сущность", с которой он связан, или "почва", а "под именем почвы, - разъясняет Страхов, - разумеются те коренные и своеобразные силы народа, в которых заключаются зародыши всех его органических проявлений". "Вместо того, чтобы судить народ по какой-нибудь нашей мерке, нужно стараться везде открыть его собственную мерку, ту единственную и нормальную мерку, которая определяется самою сущностью каждого народного явления. Это значит - нужно понять народ". При этом, по Страхову, "органический взгляд" по сути своей эстетичен, поскольку он не желает вмешиваться в действительность, а любуется ею. Неудивительно поэтому, что ближе всех к пониманию смысла мироздания оказываются художники, писатели, поэты, поскольку "художник . признает для себя руководством нечто непонятное и таинственное, независимое от его идей и убеждений, превышающее его разум, его частные соображения, нечто абсолютное, не нуждающееся ни в каких оправданиях, не пользу, не наслаждение, не патриотизм, не общественное движение и т. п., а правду, благоговейное проникание в то, чем и как обнаруживает себя жизнь".

В условиях господства политизированных теорий, "фанатического радикализма" и "фанатического староверства" Страхов, подобно Достоевскому, предчувствует опасность "оскудения идеала", огульного отрицания культуры, исторических традиций, идей свободы и человеческого достоинства. Для него духовная скудость неотделима от национальной трагедии, ибо чревата выходом из "подполья" химер разбушевавшейся фантазии "беспочвенного" сознания.