PhilosofFine

Алексей Федорович Лосев (1893-1988) вошел в историю русской культуры не только как философ, создавший оригинальную систему идей, находящуюся в русле лучших традиций дореволюционной философии, но и как историк культуры, исследователь античной мифологии и античной культуры, великолепный переводчик с классических языков, продолживший и развивший русскую переводческую традицию XIX в. Окончив классическую гимназию в своем родном городе Новочеркасске Лосев в 1911-1915 гг. обучался в Московском университете на историко-филологическом факультете. С 1911 г. Лосев посещал заседания Религиозно-философского общества памяти Вл. Соловьева, где познакомился с самыми известными русскими философами начала XX в. После революции он участвовал также в Вольной академии духовной культуры, основанной Бердяевым. Первые печатные работы Лосева, вышедшие в 1916 г., были посвящены античной культуре и музыке: "Эрос у Платона", "О музыкальном ощущении любви и природы" и "Два мироощущения". К 1923 г. Лосев создает главную из своих философских книг - "Философия имени", однако к тому времени уже действовала идеологическая цензура, и издать книгу, с некоторыми цензурными изъятиями, ему удалось только в 1927 г. Двадцатые годы были удивительно продуктивными для Лосева; в 1927-1930 гг. он создает сразу несколько объемных книг: "Античный космос и современная наука", "Музыка как предмет логики", "Диалектика художественной формы", "Диалектика числа у Плотина", "Критика платонизма у Аристотеля", "Очерки античного символизма и мифологии". Наконец, в 1930 г. выходит из печати книга "Диалектика мифа", которая сыграла в жизни Лосева роковую роль. Содержавшиеся в ней параллели между мифологией и коммунистической идеологией не остались незамеченными "компетентными органами". Лосев был арестован и приговорен к 10 годам лагерей. Однако в 1932 г. он был досрочно освобожден, и ему даже было разрешено вернуться в Москву. В этот период Лосев занимается главным образом переводами, поскольку издавать философские сочинения ему было запрещено. За свою жизнь Лосев перевел значительное количество трудов Плотина, Прокла, Аристотеля, Николая Кузанского, Секста-Эмпирика, Дионисия Ареопагита (перевод погиб в Москве в 1941 г. во время пожара, вызванного бомбежкой), Платона. С 1942 г. Лосеву было разрешено преподавать в Московском университете, и он получил звание доктора филологических наук. Главным делом последних лет жизни Лосева стала многотомная "История античной эстетики" (по сути, здесь изложена вся история античной культуры и античной философии); ее первые шесть томов были изданы в 1963-1982 гг. Уже после смерти Лосева вышел седьмой том (в двух книгах). Кроме того, в 1979 г. была издана "Эллинистически-римская эстетика I-II вв. н. э.", а в 1978 г. - "Эстетика Возрождения". Только в наши дни были опубликованы две большие философские работы Лосева "Самое самó" и "Вещь и имя", написанные в 20-е - начале 30-х годов и составляющие важную часть его философского наследия.

Несмотря на свою энциклопедическую образованность, Лосев всю жизнь был особенно привязан к античной культуре и античной философии, причем в последней для него первостепенное значение имели Платон и неоплатоники. Платонизм, понятый в очень широком смысле, предполагающем включение сюда и поздние версии неоплатонизма (особенно философию Николая Кузанского), всегда воспринимался Лосевым как своего рода основополагающая и "чистая" форма философствования. Поэтому в том противостоянии "платоновской" и "гностической" мировоззренческих парадигм, о котором не раз говорилось выше, Лосев формально должен быть отнесен по своим взглядам к той же философской "партии", к которой принадлежали С. Булгаков, Флоренский и Вышеславцев. Однако нужно учесть, что Лосев берет платонизм не в том, весьма прямолинейном понимании, который был характерен для большинства русских "платоников". Его система идей оказалась гораздо глубже и плодотворней той жесткой дуалистической схемы, которую использовали в своих сочинениях Булгаков и Флоренский. Представляя реальность состоящей из двух противоположных и несопоставимых по своему статусу сфер - божественной и земной, они не признавали никакой существенной динамики во взаимодействии этих сфер (особенно это характерно для Флоренского, у Булгакова, особенно в "Философии имени", позиция была более гибкой). Эта онтологическая схема, вытекающая из наиболее известного, поверхностного слоя идей Платона, ведет к отрицанию существенного значения человеческого творчества в бытии; творчество - это только повторение, "копирование" вечных образцов, заданных в Боге.