Философия русского просвещения. От зарождения просветительства до петровских преобразований
Книги, статьи по философии / Лекции по истории русской философии - Замалеев А.Ф. / Философия русского просвещения. От зарождения просветительства до петровских преобразований
Страница 7

Богатый материал для подкрепления своих абсолютистских воззрений Феофан Прокопович находил в отечественных древностях. Вся история России представлялась ему сплошной борьбой за централизацию, создание единой государственности. Мыслитель считал, что только в результате раздробленности, усобиц и ослабления Россия подпала под монголо-татарское иго, подверглась нашествию немецких рыцарей, шведских, польских, литовских князей и королей, которые ее "аки разметанную махину (стыдно вспомнить) тиранским владением топтать начали". Прокопович высоко оценивал объединительную деятельность московских князей, их "собирание Руси". С особым пиететом он относился к Ивану Грозному, который, "познав истинную вину смертоносныя болезни", "прежнюю силу российскую, раздором умерщвленную, союзом воскресил и оживил". Когда же Русь снова пришла к единению, превратилась в единое государство ("аки бы срослась в единое тело"), "тогда не только вышеупомянутых тиранов своих под своя ноги подвергла, но сверх того превеликая и дальные царства и княжения приняла под крылия свои". Феофан сознательно объединял рождение российского абсолютизма с геополитическими реалиями старомосковской политики, стремясь придать историческую правомерность и законность имперским притязаниям Петра I.

Именно имперско-абсолютистский идеал требовал немедленного устранения церковной автономии и ликвидации патриаршества. Двоевластие больше не могло быть терпимо. Феофан Прокопович, выполняя волю царя, составил "Духовный регламент", в котором определялось новое положение церкви в системе российской государственности.

В трактате прямо говорилось о недопустимости никакой самостоятельной силы, не только противостоящей, но даже просто стоящей рядом с самодержавием. Двоевластие в лице царя и патриарха может иметь страшные последствия для целости и спокойствия государства, особенно из-за возможности вовлечь народ в политические распри. "Ибо простой народ, - писал Феофан, - не ведает, како разнствует власть духовная от самодержавной, но великою высочайшего пастыря (патриарха. - A3.) честию и славою удивляемый, помышляет, что таковый правитель есть то второй государь, самодержцу равносильный, или и больши его, и что духовный чин есть другое и лучшее государство, и се сам собою народ тако умствовати обыкл . Тако простыя сердца мнением сим развращаются, что не так на самодержавца своего, яко на верховнаго пастыря, в коем-либо деле смотрят". Если же случится какое "нестроение" между ними, народ больше верит патриарху, нежели мирскому правителю, и за него идет "поборствовати и бунтовати". Подобными фактами, как отмечал Феофан, полна история Византии и Рима. Патриаршество привило русской церкви "папежский дух". Чтобы искоренить его, необходимо взамен "единого правителя духовного" ввести "соборное управление" церковью, наподобие других ведомств и учреждений единого централизованного государства, возглавляемого самодержавным светским государем. Только тогда церковь будет споспешествовать "общему благу", заботиться о просвещении и воспитании народа.

Важное место в "Духовном регламенте" отводилось борьбе с многочисленными суевериями, бытовавшими в русском обществе. Их существование объяснялось невежеством духовных пастырей, отсталостью России от Запада. "Когда нет света учения, - говорилось в нем, - нельзя быть доброму поведению церкви и нельзя не быть нестроению и многим смеха достойным суевериям, еще же раздорам и пребезумным ересям . И если посмотрим чрез истории, аки чрез зрительные трубки, на мимошедшие века, увидим все худшее в темных, нежели в светлых учением временах". В трактовке образования "Духовный регламент" исходил из теории двойственной истины: "А то видим, что и учились все древние наши учителя не токмо Священного писания, но и внешней философии, и кроме многих иных славнейшие столпы церковные поборствуют и о внешнем учении". Назначение "Духовного регламента" выходило за пределы критики церкви и обоснования абсолютной монархии; в нем настойчиво звучала нота просвещенного европеизма, охватывавшая весь спектр преобразовательных планов Петра I.

Страницы: 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Смотрите также

Философия Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого
Характерная черта русской философии - ее связь с литературой ярко проявилась в творчестве великих художников слова - А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя, Ф. И. Тютчева, И. С. Тургенева и ...

Немарксистская философия в СССР. М. Бахтин. М. Мамардашвили
В 20-30-е годы в Советской России продолжали работать мыслители, начавшие свой творческий путь до революции и непосредственно развивавшие традиции русской философии XIX в. Однако после первой волны ...

Неортодоксальные (нетрадиционные) версии развития философии марксизма
Конец XIX - начало XX в. был ознаменован для России интенсивным ("вширь и вглубь") развитием капитализма, обострением социально-классовых противоречий и конфликтов, ростом революционного ...